Расул-Айн – чеченское село в центре Сирийской трагедии

Почему Расул-Айн?

Как рассказала мне чеченка (одна из двух ещё говорящих на родном языке), вторыми поселенцами после чеченцев, здесь стали армяне. Это был результат принудительного внутреннего перемещения армянского народа после Русско-Турецкой войны. И уже совсем недавно в это село начали селиться арабы и курды, арендовавшие эти земли у чеченцев для сельскохозяйственной деятельности. Некоторые чеченцы продали свои земли арендаторам, таким образом, сделав их постоянными жителями своего поселка, ставшего уже поселком городского типа. Развал Османской Империи и образование новых государств в этом регионе поделило село на две части – Расул-Айн остался в Сирии, и Жейланпынар в Турции. Здесь есть даже улицы, которые начинаются в Турции, а заканчиваются в Сирии.
Ну, таких сел и поселков после развала Османской империи очень много вдоль границы двух государств и многие из них так и остаются, не замеченные мировой прессой, живя попеременно, то в мире, то в войне. Нынче больше в войне.
Расул-Айн привлек к себе внимание изначально, когда стал первым пунктом на границе, который был отбит оппозицией у правительственных войск в конце прошлого года. Отсюда и началось создание свободной от правительственных войск Сирии зоны вдоль Северной границы Сирии, что позволило оппозиции, имея в союзниках Турцию, пополнять свои ряды иностранцами, и вообще на какое-то время облегчило борьбу с официальным Дамаском. Такая ситуация длилась на протяжении почти года, пока живущие на севере Сирии курды, а точнее курдские вооруженные группировки левого толка, не объявили автономию на этих территориях, с разрешения того же Дамаска. И первое, что начали делать новые автономные власти, это прибирать к рукам пограничные пункты, тем самым ставя под удар тыл свободной сирийской армии (ССА) и фронта Нусра. Буквально в начале августа бои в Расул-Айне разгорелись с новой силой и уже не между армией Сирии и группировками оппозиции, а курдами и исламистами. Вытесняемые курдами подразделения фронта Нусра, оказались окружены. И тут самое интересное: мировые СМИ начали писать – курды окружили чеченцев. А тем временем фронт Нусра в попытке освободить из окружения своих братьев по оружию, обменяло их на курдов – то ли плененных, то ли взятых в заложники бойцами Нусры из окружающих сел. В сети интернет появились записи с убитыми гражданскими, якобы после этнической чистки той же Нусры в отместку на отбитый у них пограничный пункт и сам поселок Расул-Айн. Надо отметить, что о стороны курдов воюют пришлые в основном из Турции бойцы Курдской Рабочей партии, а со стороны Нусры воюют пришлые арабы и иностранцы, но само население этой местности воздерживается от принятия какой-либо стороны.
Интенсивность боев за Расул-Айн не снижается, а с каждым днем набирает обороты, вытесненные бойцы ССА решительно настроены вернуть себе право на владение пограничным пунктом, а курды также решительно настроены этот поселок сохранить в своей власти. Обе стороны имеют в своем распоряжение старые российские танки Т-72, системы залпового огня, называемые здесь «КАТЮША», полковые минометы и конечно Калашников – здесь самый знаменитый русский автомат, брат и друг, как для исламистов, так и для курдов.

Потомки мухаджиров снова беженцы
И их потомки, которые здесь родились и выросли, не продали свои земли новым поселенцам. Сегодня по злой иронии судьбы, чеченцы, потомки переселившихся сюда наших соотечественников, которые были вынуждены уехать в свое время от репрессий царского режима – вновь стали беженцами,
Их предки, покидая Кавказ, пришли в эти совсем для них не привычные места и с ноля в пустыне строили себе дома, обживались хозяйством. Причем их большая часть умерла от болезней и невыносимой жары в первые годы прибытия.
В Сирии между словом чеченец и словом террорист, поставлен знак равенства

Вторую злую шутку судьба с ними сыграла, когда противником их давних соседей стал полевой командир, чеченец и добровольцы, с их исторической родины, пришедшие помогать Сирийской оппозиции в рядах радикальных группировок, чью национальную принадлежность без устали трубит международная пресса. В самой Сирии между словом чеченец и словом террорист, стоит знак равенства. Хоть ты не участвовал и не сочувствовал этим группировкам, чеченец все равно террорист. Даже в этих песках мы создали себе негативный имидж. И теперь у местных жителей, чьи корни идут с нашей республики два выбора: или покинуть свой дом, что большинство из них и сделало или идти уж оправдывать ярлык, что к ним приклеили. Более того, эти семьи не богаты и 3 года гражданской войны серьезно сказались на их финансовых запасах, а рост цен и падение национальной валюты Сирии усугубило и без того тяжелое положение наших соотечественников. В разговоре со мной они говорили, что надеются на скорое возвращение в свои дома, что пока им удается выживать, но запасов денег, продуктов у них осталось лишь на 2 – 3 месяца. Если к этому времени война в их родном городе не закончится, то дальше они не смогут платить аренду за снимаемое жилье, нечем будет кормить своих детей. Уезжать из приграничного Жейланпынара они не хотят пока стоят стены их домов и есть надежда, что или новые власти или старая власть, смотря кто будет в конце концов здесь устанавливать порядки, даст им возможность вернуться в разграбленные и сожженые дома. Конечно, говоря про свои проблемы, наши братья держатся гордо и буквально приходится из них вытягивать информацию о реальной ситуации, в которой они оказались.

Самое время женится
На веранде беседуя про их проблемы Деци намекнула мне, что одному из ее сыновей почти под сорок а он до сих пор не женат. Брать не свою не хотят, а чеченцев по близости не так много и нет подходящей кандидатуры, просила не забыть и подыскать достойную невесту. Война войной, а жить то надо, сын пропадает, сетовала она, угощая меня арабским кофе. (Мне сразу вспомнились свадьбы в лагерях беженцев в Ингушетии, когда женились, несмотря на условия быта. Из палатки в палатку, как говорится).
Всего в Расул-Айне около 40 семей, из них 13 семей забрали родственники этнические чеченцы из области Кахраманмараш в Турции. Некоторые поселились в лагерях для беженцев или уехали в село у кого там есть дома. В самом Расул-Айне осталось несколько семей и в Жейланпынаре есть 15 семей, как мне рассказали. В эти дни фронт Нусра активно вел обстрел, проводил артподготовку и готовился штурмовать поселок, всю ночь мы слушали дуэль крупнокалиберных пулеметов и редкие автоматные очереди, разведка фронта Нусры щупала курдов, скрываясь в ночи от снайперов. На следующий день, оставшиеся семьи тоже решили покинуть свой поселок. Уже понятно что грядет что-то страшное, о чем говорить никто не хотел. Штурм чеченским полевым командиром их поселка может обернуться для них потерей родных домов навсегда.
Дети же рады тому, что идти в школу им в этом году не придется, и совсем не понимаюти тревоги родителей, которые так сильно переживают из-за не запланированный переезда в соседний район, разделенный государственной границей в виде сетки с колючей проволокой. Здесь они могут вдоволь играть и уже обзавелись новыми друзьями.
Вот так, под канонаду и звуки боев мы просидели до поздна, рассказывая мне про свою беду, нежданно пришедшую в их дом, про то как они уже третий год ждут, что завтра войны не будет и каждый займется привычным им делом. Все наши соотечественники люди грамотные и до гражданской войны работали инженерами, учителями или имели свой маленький бизнес, выращивали хлопок. Без дела здесь не сидел никто.
На следующий день, позавтракав и выпив на дорогу все тот же кофе, я собрался ехать. Меня благодарили за то, что я приехал, благодарили и передавали привет исторической Родине. Слышали они, что правительство Чеченской Республики помогает чеченским беженцам которые вынуждены были выехать в Иорданию и очень высоко это ценили. За все это время я рассказывал им про то, как поменялся Грозный, показывал фотографии нашей республики. Они искренне радовались этим позитивным изменениям на исторической родине, жалели что не могут это видеть и посетить родину, которую 200 лет назад покинули их предки.
Неясное будущее
Уже провожая меня в путь, мы много говорили о будущем, которого пока они себе представить не могут, а живут надеждой скорого возвращения домой в свои дома. Пока меня провожали в пограничный пункт на Турецкой стороне, пришли те, кто оставался в Расул-Айне. Процедура перехода границы такова, что их сперва доставят в палаточный лагерь, разбитый недалеко от границы и в 40 градусную жару им приходится пожить там какое-то время, пока турецкие власти оформят документы и дадут временные документы на пребывание в Турции. Потом те, у кого есть к кому пойти, могут лагерь покинуть. Потом, беженцы у местных арендуют маленькие комнаты. (МОДЕРИРОВАНО)
Вот так оставив их встречать новый поток беженцев, я сел на автобус, который довез меня до аэропорта и через 4 часа я уже был в Стамбуле. Напоследок хотелось бы сказать, что нашим соотечественникам нужна помощь и ее могли бы оказать общины в Турции, но они сегодня или не хотят видеть эту проблему, либо от нее дистанцируются. Та же община города Сиваса в Турции очень близка по территориальности, а глава общины до сих пор даже не посетил их, просто хотя бы ради приличия. А ведь город Сивас и Сиваская чеченская община, считаются в Турции представителями Чеченской республики и главы региона. Их пассивность позволяет радикалам спекулировать на горе сирийских чеченцев, упрекая нас в том, что мы забыли свое совсем недавнее прошлое.
С места событий, Сасланбек Исаев

Этот материал я делал для газеты “Молодежная Смена” Грозный когда гражданская в Сирии только начиналась, ИГ тогда еще было ИГИ.

Reklamlar

Bir Cevap Yazın

Aşağıya bilgilerinizi girin veya oturum açmak için bir simgeye tıklayın:

WordPress.com Logosu

WordPress.com hesabınızı kullanarak yorum yapıyorsunuz. Çıkış  Yap /  Değiştir )

Google fotoğrafı

Google hesabınızı kullanarak yorum yapıyorsunuz. Çıkış  Yap /  Değiştir )

Twitter resmi

Twitter hesabınızı kullanarak yorum yapıyorsunuz. Çıkış  Yap /  Değiştir )

Facebook fotoğrafı

Facebook hesabınızı kullanarak yorum yapıyorsunuz. Çıkış  Yap /  Değiştir )

Connecting to %s